Сергей  Кравченко, доктор философских наук, заведующий кафедрой социологии МГИМО (у) МИД

Содержание национальной безопасности России постоянно изменяется, что обусловлено прежде всего социальной и культурной динамикой общественного развития всего человечества. Одно дело представления о национальной безопасности в период Великой Отечественной войны или в эпоху «холодной войны», раскола мира на две системы или однополярного мира и совсем другое - сегодня, когда произошло переосмысление традиционных «врагов» и «друзей», но вместе с тем образовались новые государства, некоторые из которых стремятся к самоутверждению, порой любой ценой, производя опасности не только своим народам, но и соседним странам. На современную национальную безопасность влияет также процесс рассредоточения производства инноваций по всему миру, последствия которых несут человечеству не только блага, но и новые опасности.

Ныне у России практически не осталось конкретных врагов, но опасности возросли, причем  не столько в количественном отношении, сколько в отношении качественном. Содержание «опасности» многолико и динамично усложняется, зависит от множества факторов, значимость которых меняется во времени и пространстве. Соответственно, динамично усложняется содержание национальной безопасности: постоянно изменяется роль прежних факторов, появляются новые составляющие (информационная безопасность, экологическая безопасность).

Среди многообразия динамично усложняющихся опасностей особо выделим три, являющихся, по нашему мнению, наиболее общими, стержневыми, пронизывающими буквально все звенья, все составляющие национальной безопасности, - они определяют, в конечном счете, ее современное содержание. Это: 1) невиданные ранее нелинейные опасности; 2) опасности, порожденные переходом к жизни в открытом обществе; 3) опасности, вызванные ныне возникшим дисбалансом между управлением и самоорганизацией социума. Чтобы минимизировать их последствия, тем более эффективно противодействовать им, - весьма актуальная задача для России на обозримое будущее, - необходимо освободиться от стереотипов прошлого, научиться мыслить и жить по-новому. Рассмотрим эти опасности более конкретно и выскажем свои предложения по строительству современной национальной безопасности России.

1. Нелинейные опасности

В настоящее время как весь мир, так и Россия сталкиваются с усложняющейся социокультурной динамикой общества, невиданным ранее количеством бифуркаций, приводящих к тому, что еще вчера казалось невероятным. Согласно  постулату «стрелы времени», обоснованного лауреатом Нобелевской премии И.Р. Пригожиным, имеет место саморазвитие материи, ускоряющаяся, а главное - усложняющаяся динамика человеческих сообществ. Еще каких-нибудь 50-100 лет назад люди существовали в относительно закрытых социальных локальностях, имели низкоинтенсивные контакты с внешним миром, что обеспечивало историческую преемственность, в целом линейное развитие. Соответственно, представления об опасностях ограничивались масштабом конкретной территории, контуры «чужаков» и «врагов» были достаточно четкими, передавались из поколения в поколение и не менялись в течение относительно длительного времени. При этом причины опасностей виделись в линейных взаимосвязях: природные катаклизмы, эпидемии, неурожаи воспринимались как судьба, рок или испытания, ниспосланные богами; войны - как происки «врагов». Все опасности, подчеркнем, были ограничены локальным пространством и конкретным временем.

На традиционные известные  опасности люди вырабатывали средства противодействия, доступные в рамках своего локального социума, стремились к их количественному увеличению. Однако порой случались катастрофы, на которые нужно было иначе реагировать, осуществлять неординарные коллективные действия, требующие решительности, смелости, бесстрашия, что являлось фактором инновационной деятельности. Это обеспечивало, хотя и медленное, движение социума к новому состоянию и новым опасностям. Тем не менее, традиционные опасности и даже опасности модерна, как правило, не были фактором радикальных изменений, не содержали в себе потенциальный момент необходимости выбора принципиально иных форм жизнедеятельности, ибо темпы социокультурной динамики в целом предполагали историческую преемственность, эволюционное развитие, простые, долгоживущие формы организации социума, что находило отражение в количественных представлениях о национальной безопасности: главное – наращивание людского и материального потенциала.

Положение стало радикально меняться буквально за последние десятилетия – сказываются последствия ускоряющейся и усложняющейся динамики человеческих сообществ, саморазвития социума, обретения им нового качества – рефлексивности. По существу, все более и более быстрыми темпами идет образование нового мира, в котором порядок формируется из хаоса. В само Бытие включаются состояния хаоса, которые являются современными импульсами движения и самоорганизации природы, человека и общества, что ведет к их неравновесности . Естественно, появляются новые, ранее не существовавшие опасности для человека и общества. Эти опасности, как правило, имеют сложную причину неодетерминистского характера. Ее понимание предполагает отказ от презумпции внешней причины как источника изменений; признание возможности одновременного действия внешнего и внутреннего факторов, производящих опасности; расширение категории причинности - наряду с лапласовской и вероятностной причинностью важной становится целевая причинность.

По своей природе новые опасности – это нелинейные опасности, т.е. опасности, не имеющие глубоких корней в историческом прошлом, появившиеся в своем большинстве в результате ныне происходящих  бифуркаций (в точке бифуркации разрывы социума происходят под влиянием даже малозначительных факторов, возникших не в прошлом, а в настоящем времени), количество которых в самых разных сферах общественного развития становится все больше. Некоторые из них – рукотворные опасности, вызванные ненамеренными последствиями научной и технологической деятельности человека. Другие – результат спонтанного образования новых политических реалий, возникших вне логики предыдущего их исторического развития, что нарушает сложившуюся систему безопасности. Третьи – амбивалентные проявления глобализации, которая не только объединила человечество в единое целое, но и столкнула друг с другом культурные, идейные и религиозные ценности разных цивилизаций. Это привело к культурным шокам, разломам и разрывам. Нелинейность разрывов проявляется в размывании феномена исторической преемственности. В частности, ее нет в развитии новых коммуникационных технологий: Интернет, виртуальная мобильность (Дж. Ури), принципиально новые формы расчетов с помощью «электронных денег» просто не имеют корней в прошлом. Своим возникновением они, скорее всего, обязаны «вдруг-событиям» (Ж. Деррида). Происходят разрывы даже социального времени: целые сообщества оказались в разных темпомирах , в специфических глоболокальных социумах, что делает взаимодействие людей более сложным и неопределенным, предполагает трудно прогнозируемые политические, экономические и социальные риски.

По форме проявления нелинейные опасности, как правило, диффузны и дисперсионны, не имеют рельефно выраженных пространственных границ, их трудно выразить через количественные показатели. По времени проявления – они трудно определимы, зачастую отложены (опасности терроризма, нелегальной миграции, последствия использования генетически модифицированных продуктов питания и т.д.).

Усложняющаяся динамика мирового развития существенно повлияла и на содержание, место и роль традиционных опасностей – они  столь же динамично и сложно изменяются. Многие из них вовсе исчезли – опасности, связанные с противостоянием двух мировых систем. Другие практически перестали существовать – опасности применения химического или бактериологического оружия. Некоторые сохраняют свою значимость лишь в локальном контексте и пока практически не касаются национальной безопасности России (опасности эпидемий ряда болезней, голода, сокращения запасов питьевой воды, энергетических ресурсов). Однако тенденции усложняющейся социокультурной динамики все более придают этим опасностям глоболокальный контекст, значимый и для национальной безопасности России. Вместе с тем, ряд старых опасностей изменил свое качество: демократические государства в процессе взаимодействия достаточно успешно нейтрализуют опасности, обусловленные идеологическими, религиозными и культурными различиями, но они ныне явно или латентно подпитывают современные формы терроризма. Сюда же относятся опасности, связанные с социальной депривацией и разного рода дискриминациями (в том числе в отношении россиян, оказавшихся после распада СССР на территории других государств). Раньше последствия подобных опасностей обычно не выходили за локальные рамки конкретного социума - ныне же они выступают в виде глобальных вызовов неконтролируемой миграции, разного рода криминальной деятельности, распространения инфекционных заболеваний. Эти опасности уже носят глоболокальный характер, затрагивают интересы национальной безопасности страны.

Из этого следует, что развитие традиционных, старых опасностей  все более утрачивает линейный и локальный характер. Под влиянием усложняющейся социальной и культурной динамики почти все опасности обретают нелинейное развитие. Можно прогнозировать, что собственно локальные опасности практически любого типа будут динамично превращаться в глоболокальные опасности, которые становятся значимыми для национальной безопасности России. Аналогично, безопасность какого бы то ни было социума не может быть гарантирована без общей безопасности всех социумов. Поэтому России должно быть дело не только до безопасности россиян, где бы они не находились, но и до безопасности всех жителей планеты.

Ряд политических акторов оказался не готовым к такому ускорению и усложнению социальной и культурной динамики, продолжая видеть новые опасности через призму линейно-локального развития. Однако противодействие нелинейным опасностям, если ведется без учета их сложной природы, методами, характерными и даже эффективными для прежних пространственных и временных координат (наращивание силы для достижения собственной безопасности без оглядки на безопасность соседей), то, как это ни парадоксально, подобные действия лишь усугубляют степень опасности. Так, борьба с опасностями «глобализма» подчас оборачивается появлением принципиально новых форм политического насилия и терроризма. В нее включаются неинституционализированные самоорганизованные акторы, выдающие себя за борцов за «истинную» культуру или веру, что подрывает формирующее неделимое человеческое сообщество, воспроизводя так или иначе прежнее противостояние «врагов» и «друзей».

2. Опасности открытого общества

Открытое общество дает его членам новые, невиданные ранее преимущества для жизнедеятельности. Многие народы, включая россиян, стремятся жить в открытом обществе. Однако не все так просто. Наряду с очевидными благами открытое общество несет в себе имманентные опасности, так или иначе затрагивающие интересы национальной безопасности. Отметим некоторые из них.

Границы страны перестают быть охранительными рубежами в отношении иных культурных ценностей. Дело не в простом увеличении культурных артефактов, приходящих в страну по каналам глобализации, и не в возникшем разнообразии конкурирующих идей. Важнейшей проблемой национальной безопасности становится усложняющееся изменение само по себе, в котором содержится значительный компонент неупорядоченного хаоса. Это не какое-то отдельное изменение, но сам по себе опасный образ жизни в условиях всеобщих перемен, когда нормой или, по крайней мере, обыденностью становится экспансия самых разных субкультур и контркультур, резкое увеличение эмиграции и иммиграции, появление новых форм девиантного и криминального поведения. Особо отметим, что культура потребительского общества, усиливающая разрывы между желаниями потреблять и реальными возможностями их удовлетворения, таит в себе латентные отложенные опасности возникновения общемировых кризисов подобно нынешнему.

Открытое общество манит к себе своим разнообразием, соблазнами, но и пугает символическим насилием, исходящим от современных масс-медиа. Никакая «дверь-зверь» не способна защитить рядового россиянина от опасностей дегуманизации: шоумейкеры вытеснили с экранов образовательные программы (заметим, в русском языке слово «образование» имеет не только смысл обучения, но и формирования образа обучаемого, адекватного культуре); практически не осталось молодежных передач, предоставляющих эфир собственно подрастающему поколению, где бы была живая дискуссия о ценностях семьи, учебы, труда; демонстрация сцен насилия не оставляет место для показа хотя бы самой возможности гуманных отношений между людьми (что было характерно для советских звезд кино и телеэкрана).

Открытое общество  привело к неизбежной конкуренции систем институционально организованных идеалов. Столкнулись разные представления о лучшей/нормальной жизнедеятельности, трактовки значимости прав и обязанностей и, соответственно, понимания безопасности (акцентирование личной или коллективной безопасности). Известный социолог З. Бауман утверждает, что  идеал государства личной безопасности теснит идеалы и государства всеобщего благоденствия, и правового государства . Все чаще обсуждается предложение: возможно ли из нынешнего неопределенного мира вернуться в мир определенной «несвободы» (по этому пути уже пошли некоторые страны), но компенсацией за это явилось бы усиление «интересов безопасности» как личности, так и общества. Примечательно, что весьма многие россияне хотели бы сделать этот выбор. Социологические опросы свидетельствуют, что 63% граждан согласны мириться с некоторыми ограничениями своих прав и свобод. Категорически не хотят поступиться свободой ради «интересов безопасности» только 6%, а остальные в раздумьях . Однако, по нашему мнению, без свобод и прав человека опасностей не станет меньше, скорее, наоборот.

Открытое общество  вбирает в себя «чужие» опасности из других социумов. Локальные войны, межэтнические конфликты, терроризм оборачиваются опасностями практически для каждого россиянина. Это и экологические опасности, которые из локальных легко трансформируются в глоболокальные. Кроме того, увеличивается производство новых маргинальных групп – людей, не временно безработных, а тех, которые вообще не могут адаптироваться к усложняющейся социокультурной динамике. При этом неизбежно возникают все новые социальные группы риска, деятельность которых не может не учитываться при формировании национальной безопасности.

Благодаря открытости темпы развития информации постоянно убыстряются.  По имеющимся у автора сведениям, ныне информация удваивается каждые 5-6 лет. Если существующие тенденции сохранятся, то к середине нынешнего столетия информация будет удваиваться в пределах суток. С учетом этих реалий уже сегодня совершенно по-новому встают проблемы информационной безопасности.

Можно ли во имя интересов безопасности открытое общество попытаться «закрыть»? Конечно, возможна «частичная обратимость процессов эволюции в сложных системах», но в принципе «убежать» от неопределенностей, от опасностей, порождаемых открытостью социума, просто невозможно.  Их нельзя преодолеть в принципе, с ними необходимо научиться жить, минимизируя наиболее  негативные проявления посредством управленческих подходов.

3. Опасности дисбаланса между управлением и самоорганизацией социума

В условиях относительно закрытого социума и в целом линейного развития административно-командная система управления была достаточно эффективной (по меркам той исторической эпохи). Однако ее судьба была предрешена усложняющейся социокультурной динамикой, появлением самоорганизованных акторов, как индивидуальных, так и коллективных. И система была разрушена, но без создания новой системы управления, адекватной требованиям времени. Как отмечает академик Т.И. Заславская, «к действительно происходящему в стране процессу более применимо понятие спонтанной трансформации общественного устройства, ни генеральное направление, ни конечные результаты которого не предрешены».

Спонтанная трансформация стала мощным фактором изменения структур и функций самого общества и, конечно, самих россиян, их мышления, идеалов и ценностей. Государство утратило монополию на легитимное насилие – спонтанно возникли вооруженные криминальные структуры и частные охранные предприятия, практически никому не подконтрольные. Также спонтанно шел процесс разгосударствления собственности, создания институтов рыночной экономики и параллельно – всевозможных финансовых пирамид. В итоге в стране возникли невиданные ранее опасности хаотизации общественной жизни, проявляющейся буквально во всех сферах. Для многих россиян ныне стали значимы не столько проблемы социальной справедливости, к которым всегда относились с особым трепетным чувством, и даже не проблемы демократических свобод, сколько проблемы личной и общественной безопасности.

По нашему мнению, существуют три основных причины подобного положения дел. Первая. Спонтанная трансформация, по существу, игнорировала создание современного типа управления как цивилизованного, рационального и гуманистического способа взаимодействия людей с их участием. «Управление, - отмечает известный специалист в этой сфере А.В. Тихонов, - которое не выполняет в обществе гуманистическую функцию, превращается в манипулирование людьми, в технологию достижения любой, в том числе аморальной и асоциальной цели (в терроризм, например). Такое «управление» становится опасным источником социальных деформаций» . К этому важно добавить, что в отсутствии реального управления оно зачастую просто симулируется. Так, симулируется контроль за распространением табачной и винно-водочной продукции (как иначе объяснить рост табакокурения и алкоголизма среди несовершеннолетних); симулируется управление на дорогах (если бы оно не было симулятивным, страна не теряла бы ежегодно 30000 человеческих жизней); симулируется «объективный» контроль знаний учащихся с помощью ЕГЭ и т.д. Вторая. Упорядочение хаотизации социума пошло по пути строительства нового старого силового механизма организации общественной жизни, что конкретно выражается в «синкретическом, спаянном механизме власти и управления, собственности и управления» . Этот путь в принципе противоречит мировому опыту создания постиндустриального управления, предполагающего углубление разделения общественного труда, соответственно, превращение управления в самостоятельный механизм жизнедеятельности. О неэффективности этого пути свидетельствует не изжитая «чрезвычайщина»: государство не столько планирует меры против опасностей, сколько борется с их последствиями (обнародованные данные о причинах аварии на Саяно-Шушенской ГЭС лишь подтверждают тезис о распространенности «отложенных» опасностей). Третья – самая главная. Не найдено оптимальное соотношение между управлением и самоорганизацией социума. Пожалуй, о состоянии конкретных российских проблем, лучше всего можно судить из окна поезда: так поступали А.Радищев, написавший «Путешествие из Петербурга в Москву» и В. Ерофеев – автор поэмы «Москва – Петушки». Их пример достоин подражания и сегодня. Любой желающий, воспользовавшись электричкой Москва – Петушки, может сам оценить дисбаланс между управлением и самоорганизацией социума. Он увидит недавно отстроенные новые перроны, на которые пассажиры проходят через двойной контроль - «умные» машины проверяют билеты, которым в подмогу приданы сильные молодые парни, вероятно, выполняющие функции контролеров. О том, что они симулируют контроль, становится ясно, когда в дело вступает третий контроль  в виде ревизоров. При этом подавляющее большинство «зайцев», составляющее, как минимум, несколько десятков человек (откуда они?), показывают чудеса рефлексивности и самоорганизации, к сожалению, девиантного толка. Уже за 10-15 минут до появления ревизоров вагон практически пустеет – «зайцы», естественно, бегут впереди догоняющих, чтобы на очередной остановке перебежать в вагоны, в которых только что прошла проверка. Лишь ленивые остаются на своих местах и платят симулятивный штраф – десять рублей – ревизорам, также симулирующим контроль, ибо реальный штраф (с выпиской квитанции) платят единицы. Увы, не работают ни правовые, ни этические регуляторы, обеспечивающие цивилизованное функционирование людей в отдельно взятом локале.

В приведенном примере, как в зеркале, отражается проблема дисбаланса между дисфункциональным, во многом симулятивным управлением и девиатной самоорганизацией социума в целом по стране. Если ее не решать, то она перейдет порог, за которым вообще следует неконтролируемая хаотизация общества, подрывающая национальную безопасность страны.

4. Предложения по строительству современной национальной безопасности России

Во-первых, необходимо признать, что линейные представления о прогрессе, о внешних причинных взаимосвязях ограничены конкретным историческим временем. Ныне Россия вступила в состояние усложняющейся социокультурной динамики. Из этого следует: а) последствия современных изменений в функциональном плане не являются однозначно добром или злом, «прогрессом» или «регрессом», они амбивалентны по характеру. Это обнадеживает, позволяет россиянам с оптимизмом смотреть в будущее, вычленять из новых общественных реалий нечто функциональное, цивилизованное, гуманистическое и на этой основе решать проблемы жизнедеятельности и национальной безопасности. Вместе с тем, как никогда в прошлом, жизнедеятельность людей неизбежно отягощается постоянным производством разного рода дисфункциональностей в виде качественно новых опасностей; б) необходимо выявлять причинную сложность опасностей, учитывать как нынешнее их содержание, так и прогнозировать их усложняющшуюся динамику, включая потенциальную возможность бифуркаций и перехода в иное состояние, в частности, путем деления конкретной опасности на ряд самостоятельных опасностей; в) число латентных и отложенных опасностей, как производных от научной и инновационной деятельности людей, политических и экономических макроизменений, будет возрастать; г) эффект «нормальных аварий», вызываемый взаимодействием человека со сложными технологическими системами , следует распространить не только на научно-технологическую, но и на динамично развивающиеся политическую и экономическую сферы. При этом к «нормальным авариям» необходимо относиться не как неизбежной данности, а осуществлять планомерный мониторинг сложных систем, тем самым будут сэкономлены средства на борьбу с последствиями аварий техногенного толка, возможными политическими и экономическими кризисами.

Во-вторых, исходить из того, что нет простых решений сложных проблем, какими являются опасности нелинейного типа. Радикальное реформирование, одновекторные подходы просто не  уместны при строительстве национальной безопасности, что особенно касается проблем реформирования Российской Армии. Ныне главная проблема не в том, переходить или нет от всеобщей воинской обязанности к контрактной службе (закон углубляющегося разделения общественного труда требует специализации и профессионализма; как их добиться и в какие сроки – могут обосновать лишь военные специалисты, обладающие соответствующим экспертным знанием). Принципиальная проблема сложнее: необходимо оптимальное сочетание долгоживущих факторов безопасности с динамическим механизмом, адекватно рефлексирующим на новые угрозы. К долгоживущим факторам безопасности, прежде всего, относятся: воспроизводство населения, физическое и духовное здоровье нации, экологическая безопасность, продовольственная безопасность, образование население, обеспечивающее качественно новую социальную мобильность, предрасположенность к инновациям, а также управление обществом, способное задействовать функциональную самоорганизацию и минимизировать девиантную и криминальную самоорганизацию. В динамический механизм включаются: «умная» техника, предрасположенная к быстрому «устареванию» и постоянному обновлению, соответственно, ее должно быть количественно не много, а достаточно; но главное – люди, потенциально способные быть «виртуазами плюрализма и динамизма», создавать новую технику и работать на ней. Из этого следует, что составляющей национальной безопасности является поиск и взращивание талантов буквально с первого класса школы, обеспечение на деле непрерывности образования.

В-третьих, на международной арене проводить политику, исходя из принципов неделимости безопасности для всех народов мира, толерантного отношения к культурному, политическому и экономическому разнообразию. В области внутренней политики двигаться в направлении сетевой национальной безопасности, в которой каждое звено функционально самодостаточно и взаимозависимо с другими звеньями. Соответственно, исчезает «главное звено»: им не может быть даже военно-политическая безопасность, если она не подкреплена такими составляющими звеньями национальной безопасности как здоровье нации, качество образования ее членов, продовольственная и экологическая безопасность и, конечно, эффективной управляемостью социумом, чья самоорганизация должна обрести общественно значимую функциональность. Любое слабое звено, его несамодостаточность,  может привести к дисфункциональности всей системы. В силу отмеченных характеристик сетевая национальная безопасность должна иметь межведомственное основание.

В-четвертых, необходимо учитывать, что усложняющаяся социокультурная динамика по-разному проявляет себя на огромной территории страны. Можно прогнозировать, что разные социальные группы россиян будут жить в различных темпомирах, определенное распространение получит социальный тип «парадоксального человека». У значительной части населения одновременно и быстро не может сформироваться коллективный габитус,  позволяющий эффективно адаптироваться к нелинейным опасностям и опасностям открытого общества. Но эти люди не должны стать «отбросами» усложняющейся динамики, воспроизводя девиантную самоорганизацию. Поэтому составной частью национальной безопасности России должна стать организация структур, обеспечивающих общественно значимую функциональность для людей с ограниченными возможностями, не предрасположенных к жизни в условиях возрастания неопределенностей.

В-пятых, особую значимость обретает звено информационной безопасности. Здесь встает двуединая задача обеспечения информационной безопасности:  с одной стороны,  необходимо сохранить информацию, являющуюся уникальным национальным достоянием, в новых условиях открытого общества, а с другой – быть на уровне передовой научной и технологической мысли мира. И главное – реализовать информацию в практические инновации. И самое главное – придать инновационным разработкам гуманистическую направленность, без чего многократно возрастают опасности ненамеренных негативных последствий для человека и общества.

В-шестых, необходимо строить тип постиндустриального управления, эффективно функционирующий в условиях усложняющейся социокультурной динамики. Это управления должно не подавлять самоорганизацию, не потворствовать ее девиантной направленности, а всемерно развивать общественно значимую самоорганизацию.

В-седьмых, с учетом усложняющейся динамики социума, вызовов современного кризиса считаем необходимым формирование нелинейно-гуманистического мышления как интеллектуальной основы национальной безопасности России. В самом общем приближении эту модель мышления можно определить следующим образом. Это мышление, исходящее из ускорения и усложнения социокультурной динамики, взаимозависимой целостности человечества, неделимости безопасности народов мира, синергийно учитывает разрывы рискогенного,  нелинейно развивающегося социума, его объективные, субъективно сконструированные и виртуальные реалии, ставит во главу жизнедеятельности  человека поиск новых форм гуманизма, ориентированных на его экзистенциальные потребности. Возрастающие требования к качественным характеристикам национальной безопасности побуждают к тому, чтобы при ее строительства ставились и решались не только и не столько прагматические задачи (они, конечно, тоже необходимы), сколько цели наращивания гуманистического потенциала обороноспособности.