Прошедшее в минувшую субботу совещание с участием премьер-министра России Владимира Путина, посвящённое итогам его недавней встречи с археологами во время визита в Великий Новгород, выводит проблемы отечественной археологии на новый уровень. До недавнего времени существовавшие в своём замкнутом мире, после столь пристального внимания со стороны первых лиц государства археологи могут уже громко рассказывать о специфике своего занятия и своих корпоративных проблемах.

А в том, что темы, находящиеся в ведении археологии, существуют на грани экономики, политики и культуры, сомневаться не приходится. От того, наверное, и разговор археологов с Владимиром Путиным (формальным поводом для которого послужила находка участниками новгородской археологической экспедиции тысячной берестяной грамоты) вёлся предельно осторожно, а когда сам премьер предложил археологам поделиться своими проблемами, те, кажется, были приятно удивлены. Хотя все эти проблемы – и о ратификации Европейской конвенции, и о произволе «чёрных копателей», и вообще о сохранении археологических памятников – постоянно обсуждаются внутри профессионального сообщества.

К Европейской конвенции об охране археологического наследия, принятой в мае 1969 года, наша страна присоединилась ещё в 1992 году, но ратифицировать её не может до сих пор. Дело глохнет, когда доходит до стадии согласования между министерствами. И если в обычных для сферы культуры ситуациях консенсус не могут найти, как правило, экономический блок правительства и Министерство культуры, то в данном случае споры возникают между Минкультуры и МИДом.

Вообще, ратификация любой международной конвенции требует определённой политической воли, а вовсе не доводов «за» и «против». Европейская конвенция об охране археологического наследия принципиально меняет подход к российской археологии, о чём, собственно, и говорил премьер-министру директор Института археологии РАН Николай Макаров: «Конвенция – очень разумный документ, который как раз закладывает изучение, так сказать, обращение с археологическим наследием на научной основе, который понимает археологическое наследие как источник новых знаний о прошлом. Это такие очень хорошие положения, которые отсутствуют в нашем национальном законодательстве».

Международная конвенция, действительно, предлагает исключительно научный способ сохранения археологического наследия. «Первым шагом на пути к обеспечению охраны этого наследия должно стать применение самых строгих научных методов в отношении археологических исследований или открытий с тем, чтобы сохранить их полное историческое значение и не допустить невосполнимой утраты научной информации, к которой могут привести незаконные раскопки», – сказано уже в самом начале конвенции.

Иными словами, именно главенство научного подхода должно решить весь комплекс проблем, связанных с археологическим наследием. Пока же российское законодательство крайне скромно трактует археологию. Специалисты этой отрасли вынуждены работать под крылом 73 Федерального закона «Об объектах культурного наследия», который мало того, что несовершенен, так и отдельных статей, посвящённых памятникам археологии, не содержит вовсе.

Вспомним историю с тем же «Охта-центром», когда единственным аргументом, который должен был хотя бы на некоторое время задержать строительство, стали остатки крепости Ниеншанц – памятника археологии, сохранившегося в районе предполагаемой застройки. Но сейчас эта норма может остановить только сверхзаконопослушного застройщика. В большинстве случаев наличие памятников археологии на той или иной территории не является «отягчающим» земельный участок обстоятельством. Такова сложившаяся практика. И об этом тоже немало говорилось на встрече с Путиными.

Сейчас в Думе ко второму чтению подготовлен законопроект с поправками в 73-ФЗ, где отдельная статья посвящена археологии, а именно научной её составляющей. «В законопроекте даётся определение археологическим полевым работам (работы по выявлению, изучению и сохранению объектов археологического наследия) и отмечается, что они могут проводиться только на основании открытого листа, а неотъемлемой частью таких работ является лабораторная обработка и научный анализ собранного материала. Научный отчёт о выполненных археологических полевых работах является основным документом, представляющим результаты археологических полевых работ в соответствии с выданным разрешением (открытым листом)», – поясняет один из разработчиков законопроекта председатель Комитета Госдумы по культуре Григорий Ивлиев.

На практике этот законопроект определяет как раз появление границ территорий объектов археологического наследия в результате тех самых полевых работ и внесение информации об этих объектах в земельный кадастр и единый государственный реестр прав на недвижимость. Археологи всячески поддерживают законопроект.

Здравый смысл до недавнего времени подсказывал, что далеко не все его положения будут учтены даже в ходе думских чтений, не говоря уже о процессе согласования с правительством. Но сейчас, когда премьер-министр пообещал археологам следить за законодательным обеспечением отрасли, кажется, ситуация может измениться, и так необходимые нормы будут включены в федеральное законодательство.

Вот и министр культуры на встрече с Владимиром Путиным рассказал ему, что «археология выпала из сферы государственного управления». «Возвращение археологии под курирование вертикали власти – проблема насущная, – заявил Александр Авдеев. – Я думаю, что по логике этим должно заняться Министерство культуры. Мы готовы взять на себя эти функции. Это первое. Второе – у нас нет проблемы с Юрием Сергеевичем (Ю.С. Осипов – президент Российской Академии наук. – Ред.), чтобы разграничить функции научных исследований, остающихся за Академией, и наши функции – сохранение археологического фонда, очерчивание археологических зон, их охрана, руководство всей археологической сферой там, где речь идёт не о научных исследованиях, а о культурной составляющей».

Правда, то, что у Минкультуры имеются необходимые для заявленных обязанностей ресурсы, вызывает сомнения. Проблема даже с обычными памятниками истории и архитектуры по-прежнему не решена, что уж говорить об археологическом наследии.

Мария Токмашева