Мир отметил 100-летие со дня рождения Матери Терезы. Трудно себе представить, что есть люди, которые не слышали об этой маленькой монахине, посвятившей свою жизнь помощи обездоленным. Социологические опросы дружно называют её среди людей, которые вызвали самое большое восхищение в XX веке. Увенчанная Нобелевской премией мира, она была причислена Ватиканом к лику блаженных. Жизнь её похожа на сказку, но в этой сказке было много печальных и даже трагических страниц.

Агнес Гонджа Бояджиу родилась в 1910 году в нынешней Македонии, которая в ту пору ещё входила в состав Оттоманской империи. Албанка по происхождению, она была крещена в лоне Католической церкви и ещё в детстве решила, что будет миссионеркой. Вступив в орден сестёр Лоретто, она отправилась в Индию, где стала учительницей в католической школе. Жизнь её была небогата событиями, но в конце 40-х всё переменилось. Терезе (она взяла это имя в честь небесной покровительницы ордена Терезы из Лизье) было видение Христа – она должна оставить монастырь и ухаживать за нищими и умирающими. В замечательном фильме её земляка с Балкан Эмира Кустурицы «Жизнь как чудо» показано, как интенсивно мистическое измерение бытия осознаётся в трагические моменты жизни и истории. Возможно, встреча с чудовищными бедствиями в Бенгалии середины прошлого века, когда жизнь бедняков не стоила ни гроша и некому было утешить их в минуту смерти, и подвигла Терезу пережить её видение.

Сменив традиционное монашеское облачение на индийское сари, отороченное голубой каймой, она поселилась в калькуттских трущобах и взялась за дело. Вначале самой приходилось просить милостыню, но это не помешало   присоединиться к ней с десяток её бывших учениц. Так была создана конгрегация миссионерок милосердия, в которую сейчас входит около 4 тысяч монахинь. Они ухаживают за стариками, инвалидами, бездомными и умирающими по всему миру. Случись где-то голод, наводнение, землетрясение, эпидемия, и сёстры в белых сари с голубой каймой уже здесь. Побывали они и у нас, помогая жертвам Чернобыля и Спитака. Так было при жизни матери Терезы, так продолжается и после её смерти в 1997 году.

С самого начала она настаивала на том, что никого не принуждает обращаться в католическую веру. Умирающих в её хосписах индусов кропили водой из священного Ганга, буддисты уходили буддистами, джайны – джайнами. Однако индийские националисты из «Хинду Вишва Паришад» обвиняли её в прозелитизме и требовали расследований. Доставалось ей и от европейцев. Влиятельный журналист и антиклерикал Кристофер Хитченс упрекал её в том, что она тратит пожертвования не столько на помощь бедным, сколько на строительство новых миссионерских центров, и выступает против абортов в нищих странах, где детей и так кормить нечем. Мать Тереза реагировала на критику спокойно. Кто бы что ни говорил, вы должны отвечать улыбкой и продолжать вашу работу, учила она своих монахинь. В Албанию её не пустили, чтобы похоронить мать и сестру, но как только коммунистический режим пал, она открыла хоспис в Тиране.

Не отличалась радостным покоем и духовная жизнь Матери Терезы. В 2007 году вышла в свет книга, в которой впервые опубликованы её письма. Из них явствует, что всю вторую половину жизни она находилась в глубоком внутреннем кризисе. После видения Христа, которое подвигло скромную монашенку отправиться в калькуттские трущобы, она больше никогда не пережила столь интенсивного мистического опыта и долгие годы испытывала тяжкие сомнения. Об этом с неподдельной искренностью и рассказывают её письма, отправленные в разное время духовным наставникам.

Они опубликованы Брайаном Колодейчуком, католическим священником, занимавшимся сбором документов для канонизации будущей святой. И с самого начала были известны Ватикану, но ни в коей мере не помешали покойному Иоанну Павлу II настоять на том, чтобы процедура канонизации началась сразу после смерти подвижницы. Причисление к лику блаженных – первый шаг этого длительного процесса.

На самом деле письма никак не могли повредить репутации матери Терезы. В истории католицизма можно встретить много упоминаний о сходных переживаниях будущих святых. А один из них – испанец Хуан де Ла Крус – изобрёл для таких состояний специальный термин «тёмная ночь души». Душа святого после долгих борений со страстями освобождается от них, чтобы Господь заполнил «гулкое одиночество» своим присутствием.

Вопрос в другом. Почему Католическая церковь решилась познакомить широкую публику с мучительными сомнениями одной из самых знаменитых своих подвижниц? Не играет ли издание откровенных писем на руку антиклерикалам и атеистам? Ведь тот же Кристофер Хитченс в бестселлере «Бог не велик. Как религия отравляет всё вокруг» (2007) сразу уличил мать Терезу в лукавстве и лицемерии. На первый взгляд, играет. И всё же Ватикан пошёл на рискованный шаг и, возможно, не прогадал. Книга о сомнениях блаженной Терезы может пойти ему на пользу. Предавая гласности её терзания, Католическая церковь сделала важный шаг навстречу той многочисленной публике, которая отходит от религии.

Лишившись прежней близости к Христу, мать Тереза продолжала свой духовный подвиг. Она облегчила страдания людей, которым никто никогда не протягивал руку помощи. Это была не просто благотворительность, когда люди жертвуют небольшую толику своих средств на нужды обездоленных. Это было прямое участие в их судьбе. Вопреки секуляризации, западное общество не отказывается от филантропии. Вера уходит, но потребность делать добро остаётся. Письма матери Терезы лишний раз заставляют филантропов задуматься над тем, откуда берётся эта потребность. И не свидетельствует ли она о скрытом присутствии Бога в их жизни. В таком случае благотворительность – это не просто общепринятый знак добропорядочности.

Читая книгу, в основе которой лежат отчаянные письма христианской подвижницы, люди невольно сравнивают её трагедию с собственным оскудением веры. Конечно, это разные переживания. Вряд ли тот, кто перестал посещать церковь или делает это формально, испытывает страдания, сопоставимые с теми, что пришлось испытать Терезе. Однако, становясь свидетелем её мук, нельзя не задуматься о том, что их может пережить лишь тот, кто прежде лицом к лицу встречался с объектом своего чувства. И это является убедительным доказательством его существования.

Борис Фаликов