Сейчас многие родители озадачены вопросом выбора школы для своего будущего первоклассника. Два извечных вопроса: какая школа лучше и на каком языке учиться?

По словам основателя и бессменного руководителя Института Пушкина профессора Андрея Красноглазова, владение двумя языками – это, несомненно, богатство. Но ошибается тот родитель, который думает, что русскому языку ребёнок, обучающийся на эстонском, в достаточной степени научится сам.

– С какими проблемами сталкивается русский ребёнок, который идёт в эстонскую школу?

– Такой ребёнок оказывается между двух огней. С одной стороны, ему нужно подготовиться так, чтобы он был способен учиться в этой школе. Уже из детского сада он должен выйти с таким багажом знаний, такой грамматикой, лексикой и культурным фоном, чтобы он смог нормально себя чувствовать среди эстонских сверстников. Это первое. Когда он приходит в школу, то первые три-четыре года у него уходят на борьбу за освоение эстонского языка. А вторая проблема, связанная с русским языком, подкрадывается незаметно. В какой-то момент родители открывают для себя, что ребёнок не умеет читать, писать, у него совершенно нет культурного фона. Я это проходил со своими детьми. Сейчас, правда, всё уже хорошо.

– Они у вас в эстонской школе учатся?

– Да. Одна дочь в следующем году оканчивает эстонскую гимназию.

– Как возникла идея создания Школы русского языка при Институте Пушкина?

– Мы с супругой думали, что будем сами заниматься со своими детьми русским языком. Это распространённая иллюзия! Оказалось, то времени нет, то сил, то желания. Причины всегда найдутся. Мы наняли детям репетитора. Потом к нашим детям присоединились соседские. Поняли, что желающих слишком много. Запустили школу. Кстати, та преподаватель, с которой всё начиналось, у нас до сих пор работает, а школе скоро 10 лет будет.

Только системная работа даёт какой-то результат. Я могу авторитетно заявить, что сколько ни обучай ребёнка языку, ему всё равно будет мало. Русский ли язык, эстонский, английский. Родители ведь не филологи и не методисты, они многих лингвистических и психологических вещей не осознают. Любой язык – это богатство, чем больше ты знаешь, тем лучше. Вот только даётся это богатство нелегко.

– Но есть риск не выучить до конца ни тот, ни другой…

– Это верное замечание. Не всякому ребёнку это под силу. Человек, который владеет двумя языками, словно человек, который может писать обеими руками одинаково. Но не стоит забывать, что это огромный труд, а потому это редкость. Чтобы преуспеть в Эстонии, русскому нужно работать и учиться в два раза больше, чем эстонцу. Это деньги, это силы. Когда моя дочь по воскресеньям к 10 утра идёт в школу на уроки русского языка, у меня сердце разрывается.

– Не озадачивался ли ваш Институт вопросом издания адекватного эстонско-русского словаря?

– У нас есть такая мысль. Сейчас создаём русистский портал. Мы выиграли грант в фонде «Русский мир» и до осени должны этот ресурс открыть. Основная изюминка портала в том, что там будет много учебного материала и для учителя, и для ученика, в том числе и на эстонском языке. В рамках этого портала мы и собираемся запустить онлайн-словарь.

– Какие у вас отношения с нашим министерством образования?

–  Хорошие. Мы работаем в контакте.  Ведь наш институт много занимается повышением квалификации учителей-русистов, мы организуем стажировки в Москве и Санкт-Петербурге, проводим методические семинары на месте. А наше издательство Pushkini Instituudi kirjastus  издаёт учебники и методические пособия по русскому языку, в том числе и для школ. Например,  при поддержке фонда «Русский мир» мы выпустили первый и единственный в Эстонии учебник русского языка для русских детей из эстонских школ «Tere, русский язык!». 

– Как же яблоко раздора – перевод русских гимназий на эстонский язык?

– Мы академическая организация. Я бы, наверно, все организации, занимающиеся русским языком, поделил на правозащитные и академические. Одни устраивают пикеты, ведут судебные тяжбы и тому подобное. Это нормально, это признаки демократического общества. Но, как вы понимаете, также нужно заниматься и содержанием образования. Это программы, учебники, повышение квалификации учителей, тестирование и так далее.

Я не работаю в государственном учреждении, а потому не чувствую себя неудобно, говоря о русском языке. Я неоднократно вёл душеспасительные беседы с чиновниками, объясняя им, что русский человек русским детям не должен преподавать на эстонском языке. Это ненормально. Я могу позволить себе сказать то, что считаю нужным.

Что касается русских школ, я бы сказал, что проблема тут глубже. Как вы знаете, русских учителей-предметников не готовят уже примерно 12 лет. В какой-то момент возникнет вопрос: зачем вообще нужна русская школа, если в ней некому преподавать? Поэтому нужно смотреть шире и мыслить в перспективе, а не только здесь и сейчас. В нашем образовании должна быть система, а вместо неё запускаются единичные, часто непродуманные проекты. Как вы думаете, почему английский газон такой ровный и красивый? Да потому, что его садовники триста лет подряд подстригают. Образование – это традиция. А у нас школы и вузы находятся в стадии перманентной реформы. Мои дети уже выросли, а реформа всё никак не закончится.

Беседовала Евгения Изотова