RUS
EN
 / Главная / Публикации / Русский клуб: Иммиграция и эмиграция – вопрос, зависший в условиях невесомости

Русский клуб: Иммиграция и эмиграция – вопрос, зависший в условиях невесомости

13.01.2008

Вероятно, многие думают, что переезд в другую страну – это приятное потрясение. Или наоборот – неприятное, но потрясение. Четверть века назад, когда уезжали родственники или друзья, люди расставались на неопределённый период, практически навсегда. Сейчас положение изменилось. Границы приоткрыты, люди общаются пока более-менее свободно. Не известно, что будет дальше – или запретят общаться, или кризис просто не даст потратить пять долларов на телефонную карточку. Правда, к счастью, существует Skype и другие интернет-порталы, обеспечивающие практически равнозначную связь, за которую платить не надо. В общем, естественно, что любящие сердца всегда найдут пути соединиться. 

Однако речь в этот раз о тех, кто уехал и приехал обратно в свою страну. А потом уехал снова. Чтобы не путаться в передвижениях воображаемого героя замечу, что он (или она, они) не связан узами брака или ещё какими-либо налагающими обязательства отношениями. Скажем, есть кое-какие деньги, и человек может свободно передвигаться. Туда-сюда, как нитка с иголкой, нитка в ушко – иголка в ткань. Так, «прошивая» пространство, человек мотается за счастьем, за успехом, за реализацией. Самое главное – за последним, за реализацией, каким бы риторическим это понятие не казалось бы. Один знакомый филолог из Питера приезжал по гранту Карнеги в Нью-Йорк и в течение 3 месяцев проводил опросы русскоязычных школьников, тинейджеров и так называемых young professionals – работающих, закончивших колледж людей до 30 лет. Выяснилось, что те, кто уехал до 12-13 лет, то есть до начала пубертанного периода, довольно естественно влились в американскую жизнь, а уехавшие позже находятся на грани жизни «той» и «этой». Немного легче тем, кто уехал после 20. Они – определённо люди со сложившейся российской ментальностью, им не надо корчится в муках при определении своей «identity».

Именно на гребне этой пограничной полосы – в тринадцать лет – приехал в Америку один мой знакомый. Безусловно талантливый человек, он сразу после окончания школы поступил в престижный университет на творческую специальность. Обычно в Америке на факультетах, связанных с литературой, музыкой, искусствами,учатся дети очень богатых родителей. Но бывают исключения, и все были уверены, что именно он находится в той самой категории «исключительных». Однако в идеальных условиях Нью-Йоркского университета пророс совершенно не тот плод. Молодой человек всё больше углублялся в русский рок, благо, в Нью-Йорке есть Русский рок-клуб, христианство, русскую литературу, русофильские идеи... в конце концов он сообщил всем, что уезжает, навсегда. Ненавидит Америку и обожает Россию. Несколько лет назад Россия как раз набирала экономические обороты, и казалось, что выбор сделан правильно. Однако через год «патриот» в глубоком разочаровании вернулся. Судя по его отзывам, никто не заинтересовался там его музыкальными талантами, конкуренция очень сильная и кругом снобы, а роль обычного переводчика его, мягко говоря, не устроила. Началась вторая волна вдохновения – Америка стала самой любимой, а Россия мрачной и ужасной. Через полгода – ремиссия. И так далее.

Нет, это не душевная болезнь, и даже не психолог здесь не нужен. Это – неправильное перемещение в пространстве, которое в определённый период «отвергает» существо, как тело отвергает имплантированный орган. Как известно, при пересадке сердца или других жизненно важных органов больной пьёт таблетки, подавляющие иммунную систему, чтобы новый здоровый, но чужой орган не отторгался. А в жизни? Что принять, чтобы «переварить» себя самого в неправильном времени и пространстве? И как их сделать «правильными»? Наверное, этот вопрос так и повис бы в воздухе, если бы не вспомнилась замечательная фраза Грибоедова: «Где ж лучше? Где нас нет».

Курица или яйцо, иммиграция или эмиграция, быть или не быть – вот в чём... ответ. Да, именно так, жизнь эмигранта напоминает качели, в какую бы страну он не приехал жить. Единственный путь к счастью – не смотреть назад. Но даже если Орфей не послушался, что говорить об обычных людях? Лучше, кажется, учиться на чужих ошибках. Хотя и в этом я не полностью уверена.

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

         «Здесь ничего другого между людьми, кроме любви, нет», – так про международный фольклорный фестиваль «Покровские колокола», который только что отзвенел-отыграл на вильнюсских сценах, сказал один из его участников. Любви к своему делу, к народной песне, к тем, кого считаешь единомышленниками.  
Первым русским, с которым встретился Жошуа Браганса, был механик цирка. Жошуа вырос в небольшом городке штата Рио-де-Жанейро, в котором практически все друг друга знали. Русского звали Николай, и он выделялся своей образованностью: хорошо разбирался в музыке, литературе. Николай рассказывал о том, какая в России зима, о красоте её природы. От этих рассказов веяло сказкой – так воспринимают дети повествование о путешествии в дальние страны. Возможно уже тогда рождалось в душе мальчика предчувствие, что вся последующая его жизнь будет связана с Россией.
Среди греческих актёров и режиссёров наберётся не больше десятка выпускников российского ГИТИСа. А вот кандидатов искусствоведения, защитивших кандидатскую диссертацию в ГИТИСе, и вовсе пока не было. И первой станет театральный режиссёр Вася Велтсиста, которой в декабре предстоит защита диссертации. Интерес к русскому театру и горячая мечта стать театральным режиссёром привели её после получения диплома инженера-механика и работы главным инженером в афинском метро в Москву и в театральный институт.
Учась в России, где прошла значительная часть моей молодости, часто бывая в России, тем не менее, каждый раз не перестаю восхищаться, когда открываю для себя ещё один город, соприкасаюсь с богатым культурным и славным историческим наследием страны, ставшей для меня Большой Родиной. И вот мне снова повезло – меня пригласили принять участие в работе XIII Ассамблеи Русского мира, на этот раз в Ярославле – в одной из древних столиц исторической Руси.
Максим Кравчинский – известный не только в русскоязычной Канаде писатель и журналист. Он один из немногих русских, кто не просто работает по специальности, но занимается своим любимым делом – русским шансоном и эмигрантской литературой. Он также восстанавливает страницы из жизни ключевых персонажей в истории русской эмиграции по всему свету.
Накануне состоялось заседание президентского Совета по русскому языку, на котором обсуждались вопросы поддержки изучения и популяризации русского языка. На заседании Владимир Путин сделал ряд важных заявлений – о русском языке как гаранте суверенитета российской нации, наборе на программы по русскому языку в вузы, издании единого корпуса словарей и многом другом.
В рамках XIII Ассамблеи Русского мира состоялся круглый стол на тему «Учим русский язык – понимаем Россию». В нём приняли участие ведущие эксперты, учёные и преподаватели русского языка из Армении, Испании, Эстонии, Болгарии, Словении, Швеции, Норвегии и Канады. Ведущим круглого стола стал заместитель председателя правления фонда «Русский мир», ректор Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена Сергей Богданов.
В Ярославле состоялся круглый стол «Историческая правда и память поколений». Его участники обсуждали, как на деле противодействовать попыткам фальсификации истории Второй мировой войны. Один из главных выводов дискуссии: факты, которые можно предъявить в защиту своей точки зрения, имеются в изобилии. Однако простой убеждённости в собственной правоте недостаточно – нужно учиться эффективно отстаивать её на международных площадках и координировать усилия.